№3 (153) - Март

 

Тема номера: ФИНАНСОВЫЕ АСПЕКТЫ ИНВЕСТИЦИОННОГО ПРОЦЕССА

 
  • Ставка на развитие. Один из крупнейших банков Беларуси заявил о смене стиля и содержания работы

  • На иностранных инвесторов надежд все меньше. В Беларуси не выполняются даже значительно урезанные по сравнению с прошлогодними планы привлечения прямых иностранных инвестиций.

  • Денег нет и не будет. Нынешняя модель белорусской экономики обречена на хроническую нехватку средств для развития.

  • Рост цен под защитой государства. Почему реальный сектор экономики не почувствовал снижения цен на энергоносители.

  • Первое приобретение весны-2012: модная мужская сорочка. Почетное место на мировом подиуме заняли черные рубашки.

  • Бизнес - заразная болезнь. Начав заниматься бизнесом, женщина вдвое чаще подвергается риску сердечно-сосудистых заболеваний

Электронная версия журнала (для того, чтобы увеличить страницы, кликните по ним левой клавишей мыши)

В Беларуси существует около полусотни государственных программ экономического развития, финансируемых из бюджета. Использование этого источника предусмот­рено в отношении приори­тетных отраслей и экономи­ческих процессов Програм­мой деятельности прави­тельства Республики Бела­русь на 2011-2015 гг. и Госу­дарственной программой инновационного развития Республики Беларусь на 2011-2015 гг. Кроме того, на этот период рассчитано множес­тво научных программ раз­личного уровня.

По информации Министерства финансов, в 2011 г. совокуп­ное финансирование 73 госу­дарственных программ составило 10,3 трлн. руб., или 19,9% общих расходов республиканского бюд­жета. Если учесть, что по итогам предыдущего года на госпрограм­мы было направлено 9,59 трлн.руб., то по сравнению с 2010 г. рост государственных вложений в номи­нальном выражении составил 7%.

Финансирование в 2011 г. рас­пределилось следующим образом:

       Государственная программа ус­тойчивого развития села на 2011-2015 гг. - 3,8 трлн. руб.;

       Государственная программа по преодолению последствий ка­тастрофы на Чернобыльской АЭС на 2011-2015 гг. и на пери­од до 2020 г. -1,2 трлн. руб.;

       Программа «Дороги Беларуси» на 2006-2015 гг. -1,2 трлн. руб.;

       Республиканская программа ос­нащения современной техникой и оборудованием организаций агропромышленного комплек­са, строительства, ремонта, мо­дернизации производственных объектов этих организаций на 2011-2015 гг. - 601,6 млрд. руб.;

       Государственная программа «Сохранение и использование мелиорированных земель на 2011-2015 гг.» - 219,5 млрд. руб.;

       Программа освоения месторож­дений полезных ископаемых и развития минерально-сырье­вой базы Республики Беларусь на 2011-2015 гг. и на период до 2020 г. -109,9 млрд. руб.;

       Государственная программа раз­вития рыбохозяйственной де­ятельности на 2011-2015 гг. -28,9 млрд. руб.;

       Государственная программа по реконструкции и ремонту мели­оративных систем, поддержа­нию их гидрологического ре­жима на землях Национального парка «Беловежская пуща» и его охранной зоны на 2011-2012 гг. -11,5 млрд. руб.;

          Государственная программа «Ту­беркулез» на 2010-2014 гг., Госу­дарственная комплексная про­грамма профилактики, диагнос­тики и лечения онкологических заболеваний на 2011-2014 гг., Госу­дарственная программа «Кардио­логия» на 2011-2015 гг. - соответс­твенно 28,6; 149,1; 33,8 млрд. руб. В связи с инфляционными про­цессами и в целях сохранения ка­чества предоставления бюджетных услуг в течение года потребовалось увеличить расходы на отдельные социальные программы. Возрос­ли объемы финансирования черно­быльской программы, Программы развития общего среднего образо­вания на 2007-2016 гг., Государствен­ной программы развития професси­онально-технического образования на 2011-2015 гг., Государственной программы развития среднего спе­циального образования на 2011-2015 гг., Программы развития системы дошкольного образования в Респуб­лике Беларусь на 2009-2014 гг.

Как отмечают в Минфине, рост ставки рефинансирования Наци­онального банка повлек увеличе­ние расходов и на программы под­держки промышленности, строи­тельной отрасли, развития агро­промышленного комплекса в час­ти компенсации процентных ста­вок по кредитам банков.

Увеличение перечисленных бюд­жетных расходов и необходимость снижения бюджетного дефицита потребовали сокращения и перерас­пределения не являющихся перво­очередными расходов республикан­ского бюджета, в том числе и по го­сударственным программам. В соот­ветствии с положениями Програм­мы деятельности правительства Рес­публики Беларусь на 2011-2015 гг. в первом полугодии 2011 г. была про­ведена ревизия государственных программ на предмет сокращения их финансирования. В итоге расхо- Ш ды по 43 государственным, главным ' образом, народно-хозяйственным программам, были уменьшены на об­щую сумму около 0,5 трлн. руб.

Сокращение коснулось Государст­венной программы сохранения и использования мелиорированных земель на 2011-2015 гг., Государст­венной комплексной программы раз­вития картофелеводства, овощеводс­тва и плодоводства в 201Г2015гг., Программы развития селекции и се меноводства зерновых, зернобобо­вых, технических и кормовых куль­тур в 2008-2013 гг., Государственной программы «Торф» на 2008-2010 гг. и некоторых других.

Естественно, что приведенные здесь номинальные объемы финан­сирования не дают представления о том, насколько существенные коррективы в государственные про­граммы внесла нараставшая в про­шлом году инфляция. К сожалению, редакция не располагает цифра­ми финансового обеспечения гос­программ в сопоставимых ценах.

 {jcomments on}

 

Экономика Китая в 2012 г. несколько сбавит темп развития, уступив лидирующие позиции американской, которую начнет «вытягивать» локомотив строительной отрасли. В свою очередь эти две экономики, предъявив спрос на сырьевые товары, станут локомотивом для России: благодаря им она получит шанс не уйти на второй виток экономического кризиса. К общему поезду может «прицепиться» Беларусь - в этом ей помогут ЕЭП и растущий российский рынок. Такой прогноз векторов развития основных мировых экономик дал наш эксперт, директор инвестиционного фонда 3G Capital Management LLC (США) Павел БЕГУН.

 

США становится лидером роста

В связи с кризисом суверенных долговых обязательств Западная Европа испытала замедление роста практически до 0% в 2011 г. и не исключено, что рост сменится падением в текущем году, особенно если эта проблема не решится.

В отличие от Западной Европы экономики США и Китая демонстрируют достаточно высокие темпы роста, поскольку относительно мало зависят от экономики «Старого Света» и, следовательно, в меньшей степени подвержены проблемам суверенных долгов европейских государств. В то же время перспективы ускорения экономики США выглядят предпочтительнее, чем экономики Китая. Строительный сектор, который является локомотивом всей американской экономики, скорее всего, уже в ближайшее время начнет восстанавливать свои позиции, в то время как в Китае в этом секторе прогнозируется существенный спад.

Фондовые рынки: Азию переоценили

2011 г. был достаточно сложным для фондовых рынков по всему миру, за исключением, пожалуй, США. Так, фондовый рынок Канады упал примерно на 14%, Европы - на 17, Азии - на 16%, в то время как рынок США вырос на 2%. Падение рынков в Европе было связано в основном с кризисом суверенных долговых обязательств, азиатские рынки упали в силу своей переоцененности, тогда как рынок США был серьезно недооценен.

В данное время рынки Европы и США остаются недооцененными, в то время как на азиатских рынках количество недооцененных акций гораздо меньше.

IT-компании наращивают риски

Если говорить об отраслях экономики, вызывающих у инвесторов наибольший интерес, то их «ландшафт» за последнее время существенно не изменился. Лидерами остаются акции высокотехнологичных компаний, что подтверждается большим количеством текущих и планируемых первичных размещений (Facebook, Groupon и др.). Тем не менее, этот интерес вряд ли можно назвать оправданным: в основном высокотехнологичный бизнес очень нестабилен, в нем велики риски, а значит, и вероятность убытков.

В числе секторов, которым инвесторы не уделяют достаточного внимания и которые имеют больший потенциал роста, можно выделить строительство и производство стройматериалов в США. Сегодня уровень в этом секторе чрезвычайно низкий, он не покрывает даже половины потребностей экономики США, поэтому с высокой долей вероятности можно делать прогноз об ожидающем эту отрасль существенном подъеме.

Вторая волна больше всего угрожает ЕС

Вероятность того, что в 2012 г. поднимется вторая волна кризиса, зависит от рассматриваемого региона.

Для США она достаточна низкая в силу значительного размера американской экономики и высокой степени ее диверсификации. Кроме того, здесь достигнута относительная стабильность банковской системы.

Финансовая структура Западной Европы характеризуется разрывом между монетарной и фискальной политикой, разнонаправленностью политических импульсов, а также нестабильной банковской системой. Все это, безусловно, создает предпосылки для обострения кризисных явлений. Европейские политики сейчас пытаются по иному конфигурировать всю финансовую систему, сделать ее более управляемой и одновременно менее расточительной, но пока трудно сказать, насколько их усилия окажутся результативными.

Экономика России зависит главным образом от конъюнктуры цен на нефть, газ, другие сырьевые товары. Так как их основные потребители - США и Китай, вероятно, смогут обеспечить в 2012 г. достаточно высокий экономический рост, Россия получит хороший шанс избежать второй волны кризиса.

Кто станет бенефициаром интеграции

Создание ЕЭП, несомненно, повысит инвестиционную привлекательность его участников, так как чем выше степень унификации таможенной, правовой, и налоговой составляющих в рамках определенной территории, тем проще и дешевле для потенциальных инвесторов осуществлять там бизнес.

В то же время, учитывая опыт Евросоюза, необходимо помнить, что в любой интеграционной структуре могут быть не только бенефициары, но и проигравшие. Ими становятся страны, допустившие серьезные ошибки в экономической политике. Такие ошибки в прошлом году были характерны как раз для Беларуси.

Кроме проведения более адекватной возможностям страны денежно-кредитной политики, Беларуси желательно выстраивать экономическую политику таким образом, чтобы в максимальной степени стать «производственной площадкой» ЕЭП, а не «потребительским придатком» его участников.

Сергей НИКОЛЮК

www.rbcdaily.ru

 

Третий срок Владимира Путина пришелся на очередную смену поколений. В активную общественную жизнь вступают россияне, не носившие пионерских галстуков и комсомольских значков. Но не следует сводить перемены к безвременной кончине коммунистической идеологии, она и в начале 70-х уже мало кем воспринималась всерьез. Постперестроечная реальность отличается в первую очередь наличием социальных и экономических ниш, свободных от тотального контроля со стороны государства. Вот в этих нишах и появилась у нового поколения («поколения заплечных рюкзаков») возможность формировать нового человека, близкого по своим характеристиками к представителям среднего класса Запада.

Третье поколение лидеров

Средний класс - понятие не столько потребительское, сколько гражданское, поэтому к попыткам определить его численность с помощью формальных критериев следует относиться без фанатизма, тем более что и формальные критерии каждый отбирает по своему вкусу. Так, по мнению В.Путина, численность среднего класса в России составляет около 30%, но по критерию Всемирного банка среднемесячный доход представителя среднего класса начинается с 3,5 тыс.долл. По таким меркам в России и 5% не наберется.

Но от какого бы уровня доходов мы не отталкивались, нельзя отрицать того факта, что доля россиян с высшим образованием, пользующихся интернетом, имеющих собственное жилье, неуклонно растет. Приведу цитату из предвыборной статьи Путина: «Сегодня наше общество совсем другое, чем в начале 2000-х годов. Многие люди становятся более обеспеченными, более образованными и более требовательными. Изменившиеся требования к власти, выход среднего класса из узкого мирка строительства собственного благосостояния - это результат наших усилий. Мы на это работали».

Как говорится, за что боролись… Если в индустриально развитых странах средний класс выступает гарантом социальной стабильности, то в России все наоборот, и причину парадокса следует искать не в особенностях среднего класса, а в своеобразии политической системы, сложившейся за пять предыдущих президентских легислатур.

Время «теневиков»

Смерть политики, рожденной перестройкой, произошла не без участия В.Путина. В 2000 г. россияне голосовали не только за смену курса, но и за смену стиля правления. Страна устала и от противостояний демократов с коммунистами, и от «загогулин» первого президента. Несмотря на то что Путин был фактически назначен Борисом Ельциным, в Кремль он пришел не «наследником», а скорее «могильщиком» своего предшественника. Важной особенностью избирательной кампании подполковника КГБ явилось отсутствие конкретной программы, что позволило ему соответствовать ожиданиям как «левых», так и «правых».

Есть своя закономерность и в том, что «по-военному исполнительный функционер, лишенный политического лица или профессионально его прячущий, оказался наиболее удобным фокусом расчетов всех групп правящей бюрократии и массовых надежд» (Ю. Левада). Общественный запрос на «силовика» интуитивно понимал и Ельцин, об этом свидетельствует список кандидатов, принявших участие в «кастинге преемников»: Николай Бордюжа (директор Федеральной пограничной службы), Евгений Примаков (в качестве сотрудника Института мировой экономики и международных отношений тесно сотрудничал с разведкой, поэтому далеко неслучайно в 1996 г. был назначен директором Внешней разведки России), Сергей Степашин (руководитель Ленинградского управления КГБ) и наконец Владимир Путин (штатный сотрудник Ленинградского управления КГБ).

Существует расхожее мнение, что прорыв «силовиков» во власть начался во время первого президентского срока Путина. Однако таблица, составленная руководителем Центра изучения элит Института социологии РАН Ольгой Крыштановской, данное мнение опровергает.

 

 

Задача, которую предстояло решить Путину вместе с командой своих друзей, получила в Кремле название «остановить революцию». «Самое главное, что надо было сделать, исходя из этой задачи, - считает Крыштановская, - это ликвидировать альтернативные центры власти, которые, глазами людей, пришедших к власти, создавали хаос в политике». Список альтернативных центров власти возглавляли губернаторы, особенно губернаторы богатых регионов. Далее шли олигархи, способные в тот момент не только назначать министров или влиять на состав Совета безопасности, но фактически дирижировать Государственной думой. Третья опасность - политические партии, дружно демонстрирующие свою оппозиционность Кремлю. Четвертая опасность - независимые СМИ.

В течение первого путинского срока все самостоятельные центры силы были ликвидированы. Их место заняли одержимые жаждой реванша силовики. Тут требуется пояснение. На начальной стадии развития «дикого» капитализма, когда колоссальные личные состояния формировались невероятно быстро, люди в погонах оказались чужими «на этом празднике жизни». Военные не могут не быть государственниками, только слабому государству они были не нужны. Но они верили, что их час придет. При Путине они сконцентрировались в первую очередь в подразделениях администрации президента, аппарата правительства, в аппаратах федеральных округов, в ведомствах, которые контролировали финансовые потоки.

Постепенно произошла ротация олигархов. На место постоянно мелькавших на телеэкранах лиц пришли уже не десятки, а сотни бизнесменов новой волны, которые не стремились стать публичными фигурами и не лезли в политику. При этом многие из них оказывали политическое влияние не меньше своих предшественников, но не афишировали его. Политика ушла в тень.

С помощью ноу-хау в виде госкорпораций «теневики» фактически возродили традиционную для России систему кормлений. Обращусь вновь за помощью к Крыштановской: «Операция по формированию корпуса госолигархов проводилась в два этапа. Первый этап - с 2000-го до 2003-го - годы, когда нужные люди заняли в государственных структурах ведущие позиции. Например, какой-нибудь старый сослуживец Путина назначается на позицию начальника департамента в Росимуществе. На втором этапе он уже официально, не как силовик и не как друг Путина, а просто как чиновник делегируется в некий совет директоров. И получилось так, что в этих крупных государственных компаниях люди из администрации президента, из правительства получили полный контроль».

Между налогоплательщиками и пожирателями налогов

Преодолению «хаоса в политике» способствовал не только специфический опыт «силовиков», с помощью которого они утвердили свою монополию на власть, но и рост цен на нефть, позволивший рассчитаться с внешними долгами и создать солидную финансовую «подушку безопасности». За «тучные» нулевые годы обновленная власть отработала алгоритм поддержания социальной стабильности, основанный на раздаче бюджетных денег. В 2002-2007 гг. реальные доходы населения росли на 7-8% в год.

Однако мировой экономический кризис показал всю иллюзорность стабильности, основанной на сырьевом благополучии. «Под сомнением, - как отметил директор «Левада-центра» Лев Гудков, подводя итог второго путинского срока, - оказалась прежде всего вера людей в то, что рост доходов при Путине будет продолжаться неопределенно долго, а это было именно то, что составляло основу легитимности действующего режима, условие признания авторитетности руководства страны, то, ради чего население было готово мириться и с административным произволом, и с незащищенностью своего повседневного существования, и с войной в Чечне, и с тотальной коррупцией, идущей с самого верха и разъедающей ткань всех социальных отношений, и со многими другими пороками нынешней государственной системы».

Традиционная раздача денег на время приостановила рост недовольства, но начиная с осени 2010 г. в обществе начался процесс ревизии сложившихся представлений о власти и курсе развития страны. Ограничусь лишь двумя примерами. Если в 2007 г. 38% полагали, что в стране происходят рост и развитие, а 21% - торможение и застой, то в 2011 г. вариант «застой» собрал 36%, а первый вариант - лишь 18%. Существенно растерял свою былую популярность принцип единоначалия, на основании которого и выстраивал Путин властную «вертикаль». В середине 2000-х абсолютное большинство (50%) поддерживало концентрацию власти в одних руках, и лишь 36% выбирали ответ: «Чтобы власть была распределена между разными структурами, контролирующими друг друга». Сегодня ситуация развернулась: 38% предпочитают первый ответ и 46% - второй[1].

Столь высокой по любым меркам социальной динамике способствует латиноамериканский масштаб расслоения населения по доходам. За последние 12 лет оно существенно увеличилось. Согласно Росстату децильный коэффициент (отношение среднего дохода 10% самых богатых граждан к среднему уровню доходов 10% самых бедных) составил в 2011 г. 16,2 (в Беларуси около 6). В 2000 г. этот показатель был существенно ниже – 13,9. Однако это среднее значение по российской «больнице». Россия состоит из дотационных регионов и регионов-доноров. Чем богаче регион, тем выше уровень социального неравенства. Так, децильный коэффициент в столице составляет 29, в нефтегазодобывающем Ханты-Мансийске - 20, а в депрессивных регионах - 10 -11.

Наибольшей электоральной поддержкой Путин пользуется в депрессивных регионах. Для пояснения данного парадокса процитирую журналистку Юлию Латынину: «Я убеждена, что определяющим конфликтом в сегодняшнем мире, где уровень развития производительных сил таков, что позволяет обеспечить безбедное существование человека - это конфликт между тружениками и иждивенцами, между теми, кто стремится заработать, и теми, кто стремится поделить, теми, кому нужна лодочка, и теми, кому нужна рыба, желательно жареная и еще с подливкой, между налогоплательщиками и пожирателями налогов».

 


 

Уверенная победа при минимальной поддержке

Российское общество (как и белорусское) расколото на нуждающееся в государственной опеке «большинство» и самодостаточное «меньшинство» в соотношении примерно 2:1. Понятно, что в условиях электоральной демократии любая власть обречена опираться на «большинство» (на «коллективы бюджетно зависимых лиц» по определению прокремлевского политтехнолога Глеба Павловского). Российская власть в этом смысле не является исключением, благо хорошая внешняя конъюнктура до сих пор позволяла оплачивать поддержку «большинства».

Но решая задачи своего тактического выживания, Путин и Кº загоняют себя, государство и общество в стратегический тупик. Россия как никогда ранее в своей истории нуждается в модернизации, но провести ее в очередной раз авторитарными методами, опираясь исключительно на бюрократию, сегодня уже не получится. Основным субъектом модернизации в постиндустриальную эпоху стал частный бизнес, роль же государства все больше ограничивается созданием благоприятных условий для его инновационной деятельности. Но обратимся к Бюджету-2012. Это бюджет пенсионеров и военных. На социальный и силовой блоки приходится более 60% общей суммы расходов, в то время как расходы на человеческий капитал (образование, здравоохранение) - менее 10%, на науку - менее 2%, на модернизационные проекты - 0.4%.

Российское общество может находиться в двух состояниях: спящем и возбужденном. Последний раз массовые акции протеста проходили в Москве в 1993 г. Уровень фальсификаций на декабрьских выборах в Думу не вышел за привычный предел 5-8%. Почему же тогда митинги оппозиции вновь стали собирать десятки тысяч человек? Кроме объективных причин, о которых говорилось выше, для перехода общества в возбужденное состояние (речь, разумеется, идет лишь о среднем классе), требовалось субъективное по своей природе событие, способное сыграть роль триггера. По мнению экономиста Алексея Вязовского, в качестве триггера послужил факт формирования тандема: «Тандем, пришедший на смену традиционной российской автократии, приняли за новую форму власти, и это стало непредвиденным стрессом как для элиты, так и для значительной части общества. У одних это породило новые надежды, у других - новые страхи. Дело разрушения режима довершило бестолковое поведение самого Медведева, который по ряду вопросов как внешней, так и внутренней политики позволил себе вступить в публичную полемику с Путиным».

Но какими бы не были причины, разбудившие средний класс, они заставили Кремль в пожарном порядке внести ряд изменений в катившуюся по привычной колее избирательную кампанию (законодательные инициативы по упрощению регистрации партий, возвращению выборов губернаторов). Однако этого оказалось недостаточно для привлечения на свою сторону протестующих жителей столицы, поэтому в последний момент политтехнологами Путина было принято решение задействовать традиционные механизмы негативной мобилизации для стимулирования максимальной поддержки со стороны «большинства». Призыв умереть под Москвой «как наши братья умирали» (предстоящее празднование 200-летия Бородинской битвы оказалось очень кстати) - лишь один из примеров подобной мобилизации.

Путин уверенно обошел своих соперников в первом туре, получив 63,6%. Однако не следует забывать о явке, составившей 65,3%. Перемножив два показателя, мы получаем, что за президента «большинства» проголосовало 41,5% россиян. По мнению «меньшинства», выборы прошли с многочисленными нарушениями, они не были свободными и справедливыми. «Большинство», естественно, придерживается противоположной точки зрения.

Выборы, таким образом, увеличили раскол в обществе, но на лето для сторонников и противников Путина уже подготовлен неприятный сюрприз в виде роста коммунальных тарифов, так что возможности сближения двух частей российского общества не стоит исключать. И это сближение произойдет на негативной основе.



[1] Все данные соцопросов взяты на сайте «Левада-центр» www.levada.ru

Иван БамбизаИван БАМБИЗА, заместитель Государственного секретаря - член Постоянного Комитета Союзного государства

Союзное государство отмечает совершеннолетие - эта структура была создана 2 апреля 1996 г., когда президенты двух стран подписали Договор об образовании Сообщества Беларуси и России. Тогда же в календаре появился новый праздник - День единения народов Беларуси и России. Что же радостного принесла эта дата гражданам двух государств? Оправдало ли Союзное государство возлагавшиеся на него надежды? Какое место занимает сегодня Союз в ряду других интеграционных проектов на постсоветском пространстве? На эти и другие вопросы редакции отвечает заместитель Государственного секретаря - член Постоянного Комитета Союзного государства Иван БАМБИЗА.

- Иван Михайлович, многие наблюдатели считают, что интеграционные процессы на постсоветском пространстве идут в несколько декларативной форме. Создано несколько объединений, но серьезного влияния на отношения между государствами и жизнь людей они пока не оказывают. Что касается Союзного государства, то с заключением договора о ЕЭП оно выглядит как дублирующая структура с не вполне понятными функциями. Возникает вопрос: есть ли у него будущее?

- Ответ на первую часть вопроса может быть либо очень пространным, ибо одно перечисление союзных программ, проектов, мероприятий, нормативных правовых актов заняло бы не одну страницу, либо коротким, основанным буквально на нескольких аргументах от противного. Думаю, для нашей беседы лучше подходит второй вариант. При неинтеграционном сценарии развития событий вряд ли можно было бы говорить и об отсутствии границы между нашими странами, и о равных правах граждан, и о столь тесном сотрудничестве в торговле, военно-технической, научной, социальной сферах, борьбе с преступностью и обеспечении безопасности государств Союза.

Союзное государство, разумеется, не реализовало еще и малую толику своего потенциала, но при всех трудностях роста сегодня оно является самым выстроенным и продвинутым интеграционным проектом на постсоветском пространстве, чей опыт помогает оформлению и развитию всех других объединений. Может быть, они когда-то поднимутся до того уровня сотрудничества, который достигнут Союзным государством и даже уйдут вперед, но это уже будет совсем другая эпоха, я не беру на себя смелость заглядывать так далеко в будущее.

Как видите, нет никаких оснований говорить о недостаточной роли Союзного государства, тем более его бесперспективности. Если бы действительно имелась ситуация дублирования функций, параллельного движения, то сценарий «растворения» меньшего объединения в более крупном и универсальном мог рассматриваться в качестве вероятного. Пока же мы имеем явно опережающее движение как раз в рамках «союзного» проекта. Помимо своей несравнимо большей правовой оформленности, он отличается еще и глубиной, разносторонностью, которые в обозримом будущем едва ли могут быть достигнуты в любых других образованиях.

 


 

По поводу возникающих иногда разных подходов к решению конкретных вопросов могу сказать только одно: они не оказывают существенного влияния на процесс интеграции. Да, в некоторые периоды он пробуксовывает, в другие - резко набирает ускорение, но при этом подчиняется логике стабильного партнерства, а не иной. На фоне самых теплых отношений между нашими странами порой ощущается его явное торможение. Начинаем разбираться, в чем дело, и оказывается, что на уровне ведомств, порой даже конкретных исполнителей, не решаются какие-то чисто технические вопросы. Как только удается их урегулировать, продолжается движение вперед.

- В условиях финансовых проблем в Беларуси в 2011 г. активизировались миграционные процессы. С одной стороны, в Союзном государстве создаются цивилизованные условия трудовой миграции, с другой - высокая социальная защищенность граждан Союзного государства способствует оттоку из Беларуси наиболее высококвалифицированной рабочей силы. Не планируется ли в связи с этим внести коррективы в миграционную политику?

- Мы поставили стратегическую цель: обеспечить равные права гражданам наших стран и последовательно работаем в этом направлении. Это задача - на десятилетия и, естественно, ее решение не может зависеть от экономической конъюнктуры.

С другой стороны, создание Союзного государства ни в коей мере не отменяет конкуренции, в том числе и за трудовые ресурсы. В то же время я глубоко уверен, что интеграция предоставляет как государствам, так и предприятиям самые широкие возможности для решения любых экономических проблем.

Если работник какого-то завода, особенно из числа старших менеджеров, ведущих специалистов переехал в Россию и устроился на аналогичное предприятие, то наиболее правильным будет рассматривать этот факт не как «опасный отток кадров», а как первый шаг к созданию механизма экспансии на рынок соседней страны. Ведь вчерашние сотрудники могут стать прекрасными агентами кооперации двух предприятий. Конечно, чтобы такая схема действовала, специалист должен уйти с прежнего места работы без чувства горечи. То есть на уровне предприятий нужна предельно лояльная миграционная политика, любые искусственные препятствия могут рикошетом ударить по их имиджу, снизить возможности для сотрудничества.

- Тему экономического сотрудничества хотелось бы продолжить. Думаю, вы согласитесь, что нынешний уровень кооперационных связей между предприятиями наших стран может быть охарактеризован как «недостаточный, невысокий». Что мешает более полно задействовать уже созданные в рамках Союзного государства механизмы экономической интеграции?

- Думаю, что главную роль тут играют два фактора - недостаточность времени и дефицит материальных ресурсов. Процесс интеграции в Европейский союз в максимально благоприятных политических и экономических условиях шел на протяжении более полувека. Известно, какую колоссальную безвозмездную помощь, в том числе для создания современной хозяйственной инфраструктуры, получили в свое время новые члены ЕС.

Союзное государство пока еще очень молодо, а условия его становления трудно назвать идеальными. По вполне объективным причинам Беларусь и Россия в эти годы строили свои экономики по разным моделям, сближение которых началось только в последнее время. К тому же Россия не имела возможности, а на первых этапах, надо признать, и большого желания, становиться активным донором построения интеграционных связей; популярной была точка зрения, что ей не следует растрачивать ресурсы на поддержку других государств. Только в последнее время стали достаточно громко звучать голоса политиков, которые видят необходимость и выгодность экономического стимулирования интеграционных процессов.

Стремление получить от интеграции немедленную, причем максимальную экономическую выгоду, мешает и созданию общих структур на уровне предприятий. Характерный пример - ситуация в аграрном секторе Беларуси, особенно в животноводстве. За последнее время здесь сформированы полные технологические цепочки. Налажено производство кормозаготовительной техники, построены комбикормовые заводы, животноводческие комплексы, перерабатывающие предприятия, формируются логистические структуры и сбытовая сеть. Что не менее важно, успешно решаются социальные проблемы села. Все это определило высокую инвестиционную привлекательность отрасли. И вот появляется некая компания, которая заявляет о своем желании в ней работать, но при этом она не планирует вкладывать средства в развитие инфраструктуры, тем более в строительство жилья, а желает заниматься исключительно переработкой продукции, чтобы получать максимальную прибыль при минимуме затрат. Простите, но снимать сливки мы и сами неплохо умеем. Партнеры нам нужны в первую очередь там, где создаются долговременные, капиталоемкие проекты. Уверен, постепенно субъекты хозяйствования Беларуси и России придут к такому уровню сотрудничества. Хотя для этого, конечно, надо еще пройти большой путь по сближению условий экономической деятельности в наших странах.

- Такое сближение, помимо прочего, требует упорядочивания индивидуальных налоговых льгот, которые сегодня массово предоставляются субъектам хозяйствования в Беларуси и которые не предусмотрены ни союзным законодательством, ни законодательством ЕЭП. Какие видятся пути решения этой проблемы?

- Прежде всего, я бы не стал ее драматизировать, как сегодня это делают некоторые СМИ. Практика предоставления льгот широко распространена на всем пространстве СНГ, достаточно вспомнить, на каких условиях пришли в Россию многочисленные западные автопроизводители.

И что такое льготы, предоставляемые Беларусью инвесторам? По сути они направлены на компенсацию негативного имиджа, который создан республике стараниями определенных кругов Запада. Да, в стране в 2011 г. наблюдался всплеск инфляции, но сегодня ее экономика нормально функционирует, экспорт, в том числе и в страны ЕС, за год вырос чуть ли не вдвое, с начала года обеспечивается положительное сальдо торгового баланса, погашена инфляция. Тем не менее, банковской системе понижают суверенный рейтинг, на страну оказывается беспрецедентное политическое давление. Конечно, все это серьезно сказывается на оценках инвестиционного климата, и если не «включить» дополнительные стимулы для вложения капитала именно в белорусскую экономику, то сложно рассчитывать на активное внимание к ней деловых людей Запада.

 

 

Думаю, что понимание особенностей инвестиционной ситуации в Беларуси есть и у руководства России. Не случайно тема льгот в проблемном аспекте до сих пор ни разу не поднималась. С другой стороны, поскольку соответствующие нормы включены в союзное законодательство, их, разумеется, следует выполнять, т.е. согласовывать предоставление преференций в соответствующих межгосударственных структурах и, главное, следить, чтобы льготирование не затрагивало интересы наших российских партнеров.

- Спектр сотрудничества между Беларусью и Россией в формате Союзного государства охватывает практически все стороны государственной жизни: от медицины и образования до военного строительства.

- Замечу, что как раз в военной сфере, включая военно-промышленный комплекс, создан наиболее совершенный механизм взаимодействия и уровень решения вопросов полностью соответствует потребностям двух стран.

- И все же, вероятно, есть какие-то направления, которые Постоянный Комитет на данный момент считает приоритетными и, соответственно, уделяет им особое внимание?

- В союзном строительстве «все одинаково важно». К настоящему времени заключены соглашения, определившие направления сотрудничества и наметившие план конкретных действий на каждом его участке. На нынешнем этапе основное внимание уделяется реализации намеченных главами государств интеграционных планов, разработке механизмов сотрудничества.

В качестве примера выстраивания такого механизма в конкретной сфере логичным будет обратиться опять же к теме формирования единого миграционного пространства. Понятие это исключительно емкое и включает блок таких вопросов, как внесение страховых платежей в медицинские, пенсионные фонды и соответственно, выплата пособий по болезням, на детей и т.д. Документы, принятые в развитие этого соглашения, определили несколько статусов трудящихся-мигрантов: те, кто переехал на постоянное проживание, временно проживающие и, наконец, временно пребывающие - допустим, прибыли в командировку или временно работают. Со статусом гражданина увязаны его права на те или иные выплаты, другие виды социального обеспечения. К примеру, оперативную медицинскую помощь на территории Союзного государства окажут любому гражданину, соответствующие расходы оплатит бюджет. Постоянно проживающие включаются в систему страховой медицины, они или их работодатель участвует в формировании пенсионного фонда. Но остается открытым вопрос социальной защиты членов семей мигрантов. Кто будет вносить за них соответствующие платежи? Рассматриваются различные варианты, в том числе и привлечение бюджетных ресурсов. Мы исходим из того, что союзное законодательство должно стимулировать сохранение, а не разделение семей.

В целом можно сказать, что по таким стратегическим направлениям как миграционная политика, социальное обеспечение, сотрудничество в военной сфере, таможенный и пограничный контроль на внешних границах, сотрудничество в сфере науки, образования, культуры, экологии, борьбы с преступностью формирование механизма интеграции находится в активной фазе, а по некоторым позициям и на завершающей стадии. В ближайшие годы он начнет функционировать в полном объеме (хотя понятно, что совершенствование будет продолжаться, это перманентный процесс) и тогда все мы получим возможность почувствовать и оценить преимущества той тесной всесторонней интеграции, на которую нацелено Союзное государство России и Беларуси.