Сергей ЧИЖИК, заместитель председателя Президиума Национальной академии наук, доктор технических наук, профессор

Торопясь на встречу в Национальную академию наук, подошел к дверям Президиума и… опешил. Вместо привычных вывесок, информирующих о том, что в здании находится святая святых белорусской науки, по обе стороны двери висели таблички, извещающие о том, что здание принадлежит городскому суду. В голове промелькнула мысль: «Неужели Академию все-таки ликвидируют?»


Только через несколько мгновений, осмотревшись, понял, что «отмена» академии, не настоящая, а «киношная». Российские создатели сериалов, монтировавшие оборудование, использовали здание в качестве «реквизита» для своего очередного фильма и «украсили» его соответствующим антуражем. Но это вовсе не значит, что попытки упразднить храм науки, которые предпринимаются в последнее время, в одночасье прекратятся…


Эта тема стала главной в беседе с заместителем председателя Президиума Национальной академии наук, доктором технических наук, профессором Сергеем ЧИЖИКОМ.


- Сергей Антонович, говоря о реформировании науки и, в частности, Академии, каждый вкладывает в это понятие свой смысл. Можно ли найти здесь общий знаменатель?


- Скажу сразу, что мы должны в полной мере воспользоваться поставленными задачами по реформированию науки, поскольку, конечно, у Академии есть недостатки, назрело немало нерешенных вопросов. Но очень хотелось бы при этом не наломать дров. Вы знаете, в последнее время Академия развивалась как единый инновационный организм. Постепенно сокращалась сфера фундаментальных исследований, а упор делался на прикладные разработки, на их доведение до научно-технической, конструкторской, технологической документации с последующим воплощением в производстве. Для этого создавались научно-практические центры, объединения, чтобы замкнуть цепочку от научной идеи до производства.
Но ведь в конечном итоге это задача не науки, а реального сектора экономики. Если предприятие заинтересовано в повышении своей конкурентоспособности, устойчивости на рынке, то оно должно пойти на затраты по переоснащению и подготовке кадров, необходимых для освоения новых изделий. Не всегда проработана маркетинговая целесообразность новшеств. И чаще всего производственники не заинтересованы во внедрении. И тогда «ответственной» за внедрение собственных разработок «назначают» науку, которая вынуждена создавать у себя производства, искать ниши на рынке для выпускаемой продукции…


При этом страдает глубина научных исследований. Многие настоящие ученые не находят себя в этом «прикладном» процессе, но это вовсе не значит, что они не нужны. Ведь бывает, что продуктивная научная идея, рожденная в тиши лаборатории, стоит многих прикладных разработок, выполненных целыми коллективами!


- Какой бы вы хотели видеть Академию?


- Мы предлагаем широкий комплекс мер, в том числе структурно-организационных. Но хочу остановиться только на аспекте, который считаю одним из важнейших. Первичной структурной единицей Академии, своего рода «кирпичиком» в большом академическом здании, является лаборатория, на что мы, может быть, обращаем меньше внимания, чем на объединения, холдинги, институты. Но именно в лаборатории рождается наука и получаются научные результаты. От заведующего зависит финансирование его подразделения, над решением каких задач работают сотрудники лаборатории, насколько перспективны исследуемые направления. С этого и надо начинать повышение эффективности науки. Планируем дойти до каждой лаборатории в институтах и посмотреть, какая из них способна вести глубокие фундаментальные исследования. Такую лабораторию должен возглавлять человек, чье имя известно в мире, кто имеет высокий научный авторитет, международные связи и контракты. Лаборатория уже сегодня должна быть успешной в науке, иметь сбалансированный по возрасту и научному опыту коллектив, необходимое для исследований оборудование. Такая научная структура может получить статус фундаментальной и претендовать на преимущественно бюджетное финансирование по аналогии с «национальными исследовательскими лабораториями» в ряде экономически развитых стран. Но это тоже не навсегда: данный статус должен подтверждаться каждые 3-5 лет. Такие национальные лаборатории, - а их будет немного, - надо в достаточной мере обеспечить средствами, чтобы они занимались глубокими исследованиями, рассчитанными на будущее, на формирование высокого кадрового потенциала в науке, высокого международного авторитета.


- Но ведь нужен какой-то объективный критерий оценки работы лабораторий, чтобы не было субъективизма!


- Мы можем воспользоваться мировыми критериями оценки. Сегодня век интернета, где каждый ученый на виду. Можно принимать во внимание, к примеру, так называемый индекс цитирования, активность участия в международных конференциях с пленарными выступлениями, право на которые предоставляется только ученым с мировым именем, тем, чьи работы и мнение по проблеме интересны научному сообществу. Важно подчеркнуть, что ежегодно наши ученые выступают на сотнях международных форумов, формируя научно-технологический имидж нашей страны. И, конечно, следует учитывать ту экономическую и социальную пользу, которую принес стране аттестуемый коллектив на протяжении своей деятельности.


- А что планируется сделать с остальными?


- Из тех подразделений, которые не попадут в число приоритетных научных лабораторий, будет состоять своего рода ориентированный на практику пояс Академии, который в общих чертах уже сформирован. Они должны осуществлять научное сопровождение отраслей экономики, зарабатывать деньги через научно-технические госзаказы, хозяйственные договоры и международные контракты. Финансирование их исследований из госбюджета будет символическим. Хотя хочу заметить, что сегодня расходы на Национальную академию наук совсем невелики и соизмеримы с объемом финансирования одного российского университета федерального уровня. А ведь в составе Академии - более 100 организаций!


- Таким образом, Академия будет «выдавать на-гора» больше разработок?


- Это не главная цель, ведь с количеством у нас и сегодня все в порядке: за прошлую пятилетку получено около 12 тыс. единиц научной продукции. Основная проблема заключается в том, что не все эти разработки востребованы, даже те, которые запланированы республиканскими научно-техническими программами. Нередко получается так, что новинка не осваивается предприятием реального сектора, которое значится в качестве конечного адресата. Это может рассматриваться как невыполнение проекта в целом, и ученые, добросовестно выполнившие свою научную часть работы, обязаны в соответствии с законодательством вернуть израсходованные бюджетные средства.
При этом разработка остается «пылиться на полке», хотя могла бы найти полноценное применение. Именно по этой причине мы сейчас уделяем значительное внимание повышению эффективности использования объектов интеллектуальной собственности. И если ноу-хау не востребовано, скажем, три года, то, может быть, стоит передать его на каких-то льготных условиях разработчику или заинтересованному предприятию независимо от формы собственности, но с обязательством, что оно должно быть освоено в производстве, причем на территории нашей страны. В выигрыше останутся все: и государство, и авторы разработки, и производитель.


- Когда-то планировалось создать академический технопарк. Эта идея уже не актуальна?


- В принципе, он формируется путем организации научно-практических центров и объединений. Они уже эффективно действуют в агропромышленном секторе, в области порошковой металлургии, на базе ГНПО «Центр». Определенный опыт накоплен в НПЦ по материаловедению. Сейчас создаем подобные структуры в сфере оптики и лазерных технологий, природопользования, активно развиваем биотехнологическое направление.


На постсоветском пространстве белорусская Академия наук заслуженно пользуется высокой репутацией. Найденные нами организационные формы работы вообще уникальны, поскольку обеспечивают высокую нацеленность НАН Беларуси на конечный результат.


- В свое время в состав НАН Беларуси были включены аграрное и медицинское направления, которые, например, в России остались самостоятельными…


- В нашем случае российский опыт не был бы лучшим, поскольку страна у нас небольшая, и вряд ли есть необходимость в нескольких академиях. Но зато есть положительный эффект от присоединения аграрного и медицинского секторов. Ведь многие открытия совершаются как раз на стыке наук. Недавно мы даже инициировали специальную научную программу «Конвергенция», ориентированную на взаимопроникновение и взаимообогащение различных наук. Надеюсь, это даст новые яркие идеи.


- Как будет осуществляться совместная работа многопрофильных специалистов?


- Формы могут быть разные. Например, путем создания гибких временных межинститутских коллективов, формирования виртуальных творческих групп. Допустим, есть интересная работа и лидер, желающий ее осуществить. Он собирает вокруг себя заинтересованных ученых и специалистов из разных институтов, возможно, и из других стран, которые совместно работают над проектом. При этом результаты принадлежат инициировавшим работу институтам, Академии, государству. Но у ученых появится свобода в реализации своих творческих устремлений без изматывающих бюрократических процедур.