Павел ВЛАДИМИРОВ

«Модернизация через инновации» - эта фраза стала уже крылатой в белорусской экономической публицистике. Одни авторы возводят ее в ранг чуть ли не лозунга, не слишком вдаваясь в смысл, другие пытаются подвергнуть критическому анализу, утверждая, что нет у нас, по большому счету, ни модернизации, ни инноваций…
Так ли это на самом деле? Об этом беседа с первым заместителем председателя Государственного комитета по науке и технологиям Республики Беларусь Владимиром НЕДИЛЬКО.


Манны небесной никто не обещает

- Владимир Иосифович, мы все очень любим слово «инновация». А ведь означает оно всего-навсего «новшество». А что, раньше у нас разве ничего не обновлялось?
- Ну, так, конечно, никто не говорит. Если у соседа есть что-то, чего у тебя нет, но ты это внедряешь и осваиваешь, то для тебя это нечто и есть инновация. И необязательно она должна быть верхом научной мысли и техническим идеалом. Достаточно того, что ее применение улучшает производство или чей-то быт. Действительно, это - новшество, но - для тебя!
Проблема сегодня у всех на слуху: от студентов с их курсовыми работами до академиков - все занимаются инновациями. Это теперь становится одним из главных национальных приоритетов. Государственная программа инновационного развития на 2007-2010 гг. объединила все направления, и сейчас уже можно определенно судить, что делается и каковы результаты. Идет ежемесячный контроль хода ее выполнения.
Первый уровень инновационной программы - ввод новых предприятий (например, таких как завод газетной бумаги в Шклове, макаронная фабрика в Борисове и т.д.) - всего их должно быть выпущено в стране около 180.
Второй уровень - создание новых производств на действующих предприятиях. Допустим, выпуск на «Горизонте» микроволновых печей или стиральных машин на «Атланте».
И третий уровень - собственно модернизация действующих производств. Не секрет, что технологии у нас сегодня отнюдь не самые передовые. Мы до сих пор во многом проигрываем конкурентам, в первую очередь - в энергоемкости, трудоемкости, материалоемкости продукции. Только переход на новые технологии способен обеспечить нам конкурентоспособность, потому что если раньше мощным фактором в этом деле была низкая заработная плата, то теперь возможность ее использования уменьшается. Поэтому надо искать пути снижения энерго- и материалоемкости.
В целом ход выполнения программы я бы оценил как вполне удовлетворительный. На конец октября нынешнего года из почти 900 заданий по вводу в эксплуатацию сорваны сроки по 12 объектам и по выходу на проектную мощность - около 10. То есть, это - единичные случаи. Несмотря на трудности, работа идет. Должен сказать, что в первые годы, хотя кризисных явлений вроде бы не наблюдалось, ход выполнения программы был хуже: еще только складывалась система организации работы, контроля, много заданий было подано в надежде на господдержку в случае попадания в госпрограмму, но возникли проблемы с источниками финансирования. Сейчас все уже более четко определились с реальными источниками финансирования, и началась нормальная работа.
- Вносятся ли в программу по ходу ее выполнения какие-либо изменения?
- Без некоторых корректировок не обойтись - жизнь есть жизнь. План реализации программы уточняется ежегодно. И мощности, и сроки, бывает, меняются - и не всегда в сторону увеличения. Нередко объекты вводятся в строй досрочно.
- При таком количестве программных заданий и число заказчиков, подрядчиков, исполнителей-соисполнителей огромно. Как бы у этих «семи нянек дитя без глаза» не осталось…
- Конечно, участвуют предприятия различных форм собственности. И это нормально, ведь они заинтересованы, в первую очередь, в собственных результатах. И если они подписались под каким-то заданием, то должны его выполнять. Для предприятий негосударственной формы собственности заказчиками выступают, как правило, облисполкомы. И так как все это связано со многими социальными проблемами: созданием новых рабочих мест, транспортным обеспечением, то срыв выполнения задания ведет к тому, что ломаются планы местных властей. Так что дал слово - держи его.

Лидеры и аутсайдеры

- Вы сказали, что Государственная инновационная программа успешно выполняется несмотря на экономический кризис…
- Она как раз является одним из инструментов преодоления этого кризиса. Основные его причины - вне Беларуси. И это затрудняет борьбу с ним. Сразу перестроить экономику на внутренний спрос и новые рынки очень сложно. Тем не менее ввод новых предприятий, выход на новые возможности и качество продукции позволяет снижать негативное воздействие кризиса.
Кто не скупится на инновации, из кризиса выйдет лидером. Другие тоже выйдут - лидеры вытащат - но в качестве аутсайдеров.
Сейчас мы уже работаем над Государственной программой инновационного развития на 2011-2015 гг. В ней также главное внимание уделено созданию и модернизации предприятий и производств. Но она включает и работы по подготовке нормативно-правовой базы, созданию соответствующей инновационно-производственной инфраструктуры, развитию сервисного обслуживания и образования. Там 36 государственных заказчиков, в том числе из отраслей социальной сферы. Больше расширять направления программы мы уже не сможем. Хотя в экономике проходят процессы либерализации, так что в принципе такую возможность исключать не стоит.
Одна из задач и действующей, и новой программы - добиться окончательного перелома психологии людей, с тем чтобы мы не только на бумаге построили экономику инновационного типа, но и создали общество такого типа, где бы каждый гражданин мыслил как новатор.
Надеемся плотнее подключить предприятия негосударственной формы собственности, банки, международные организации, чтобы обеспечить более стабильное выполнение программы в финансовом плане. Сейчас ведь, как известно, большая проблема с кредитами: банки страхуются, из-за чего процентные ставки растут.
Хотя инновационная госпрограмма как раз предусматривает резервирование целевых средств на частичное погашение процентов. Но эти деньги предприятия почему-то полностью не используют. Если тебе, скажем, деньги нужны для реконструкции предприятия, обратись за кредитом и получи государственную поддержку в виде погашения части процентов. Это хорошая форма стимулирования инноваций. Но почему такой механизм как следует не работает - мне лично до конца не ясно.

Право на риск

- Госпрограмма предусматривает подключение к выполнению ее заданий и больших научных коллективов…
- В нашей стране действует система научно-технических программ, в рамках которых идет разработка новых видов продукции и технологий. И многие результаты входят как задания в программу инновационного развития: как выполненные ранее, так и те, работа над которыми продолжается в настоящее время. В широком смысле наука и промышленность в этой области действуют рука об руку. И взаимодействие это более или менее нормальное, хотя случаются и сбои.
Что касается научно-технических программ, то практически 90% завершенных разработок затем осваиваются производством. Это очень высокий показатель. У нас достаточно жесткие требования к разработкам еще на стадии заявки, а в случае невыполнения может быть поставлен вопрос о возврате в бюджет неэффективно использованных средств. Наука - это всегда риск. Какая-то конструкция или технология может просто не получиться: на столе работает, а в виде промышленной установки - нет.
Но главное - коммерческий риск. Ведь пока идет разработка нового вида продукции или технологии, ее освоение - проходят годы, конъюнктура рынка меняется. И этот риск более реален, чем чисто технический: сделали, все хорошо работает, но… уже не нужно! Конкуренты обошли справа и слева. К примеру, в свое время разрабатывались новые форсунки для наших ТЭЦ, до середины 90-х гг. работавших на мазуте. Эти изделия уже начали осваиваться, но произошел переход на газ, который теперь в нашем топливном балансе составляет почти 90%. Форсунки стоят, и в случае перекрытия газового вентиля смогут работать, но вот уже более 10 лет они не используются.
То же можно сказать и о фотоаппаратах, и о вычислительной технике: мы шли одним путем, а другие нас просто обошли. Полностью перестраивать производство - и дорого, и бесполезно.
- В научном сообществе существует стойкое убеждение: ученый имеет право на ошибку. А у многих организаторов науки другой принцип: взял деньги на какое-то исследование - будь любезен обеспечить практический результат.
- Эти споры идут уже не одно десятилетие. Действительно, если ставить задачу непременно сделать открытие в сфере фундаментальных и поисковых исследований, то вполне можно остаться ни с чем. А с другой стороны, отрицательный результат в науке, как известно, тоже результат. Один доказал, что это принципиально возможно, а другой - что невозможно. То есть этот второй разведал тупиковый путь и перекрыл будущие пустопорожние работы. Он собирался совершить научное открытие, а сделал «закрытие». Например, всем известная «Виагра» создавалась как лекарство от сердечно-сосудистых недугов, а «выстрелила», так скажем, несколько ниже… Побочных эффектов исследований, дающих неплохой результат, в науке немало.
Или вот более близкая нам история. В 70-80-х гг. у нас в «Соснах» разрабатывались мобильные АЭС для Министерства обороны. Эта работа завершилась неудачей. Такой АЭС до сих пор нет, хотя наши физики были близки к успеху. Но зато разработанная в рамках того проекта технология производства теплоносителя - четырехокиси азота - очень пригодилась при создании ракетного топлива.
Иногда побочный результат превосходит ожидаемый. Если ставить задачу обязательно добиться результата, хоть на миллиметр, но пройти вперед, то мы и будем продвигаться миллиметрами. Надо иметь право на риск! «Выстреливает» лишь что-то принципиально новое. Во всем мире из 100 научных работ до коммерческого результата доходит не более одной-двух. Однако их успех окупает затраты на всю сотню. Это мировая статистика, справедливая и для нашей страны.
Даже единичные принципиально новые открытия оправдывают все расходы на науку, поэтому не надо бояться, что не получится.
- А может, лучше купить что-то уже готовое, чем тратить деньги на изобретение аналога импортного «велосипеда»?
- Это вековая дилемма: с одной стороны, все сам не произведешь, с другой - всего не купишь. Нужно найти оптимум - да вот только где искать? Важно определиться с основной проблематикой - на чем будут сконцентрированы усилия науки. То, что мы возьмемся разрабатывать и производить, должно быть конкурентоспособным. Тогда мы сможем купить то, чего нам не хватает. Если первую задачу не решим, то и на вторую денег не будет.
Недавно Национальная академия наук Беларуси при участи Госкомитета по науке и технологиям и других заинтересованных организаций и ведомств разработала стратегию проведения научных исследований на ближайшие годы. Это серьезная попытка определить приоритетные направления развития науки и производства, на которых необходимо сконцентрировать всю нашу работу и все средства. Без этого не будет четкой и эффективной государственной научной политики.
- Владимир Иосифович, во многих развитых странах научными исследованиями и разработками занимаются частные компании. Применим ли этот опыт в наших условиях?
- В самом деле, такая организация науки имеет место, особенно в крупных транснациональных корпорациях.
Мы в свое время не пошли на обвальную приватизацию научной сферы, как, например, это было сделано в России с отраслевыми научно-исследовательскими институтами. Там образовались многочисленные ЗАО, ОАО, ООО, которые пытались одно время работать по привычному профилю, а теперь занимаются в основном торговлей и сдачей в аренду площадей. Как показал российский опыт, мы поступили правильно. Кстати, поляки ведь тоже не стали массово приватизировать науку, по крайней мере, они сохранили свой научный потенциал.
В Беларуси негосударственных научных учреждений единицы. Скажем, Минский научно-исследовательский приборостроительный институт. Сегодня - это акционерное общество. МНИПИ пережил тяжелые времена - бывало, что и наволочки приходилось шить в лабораториях, но сейчас работает нормально, выполняя заказы различных ведомств.
В целом же вряд ли можно однозначно сказать, что негосударственная форма собственности дает какие-то преимущества частным научным учреждениям. Да и особого процветания таковых пока не наблюдается. Приватизация в науке более рискованна, нежели в промышленности, так как она дальше от прилавка. Это не то, что сегодня купил какой-то товар, а завтра продал. Когда от начала работы до результата проходит 3-5 лет, риск гораздо выше.

От главного редактора. Не могу согласиться с уважаемым Владимиром Иосифовичем Недилько. Имея опыт по переводу еще в 1987 г. НПО «Спектр» на арендный подряд и затем работая в должности заместителя генерального директора по экономике НПО «Вычислительная техника», знаю различия в работе государственного предприятия и частного научного коллектива, который понимает, что его благополучие в его руках. Особенно наглядно это прослеживается на разработке продуктовых инноваций.
Тогда же, в 1980 г., мною предлагался алгоритм взаимоотношений научного и производственного коллективов. Работая в одной связке, коллективы принимают на ученом совете решение о создании какого-либо нововведения. Научный коллектив берет для разработки кредит и выполняет НИОКР. Далее предлагает конструкторскую документацию заводу. В случае сохранения заинтересованности в освоении разработанного нововведения завод берет кредит и покупает документацию у научного коллектива по себестоимости. Осваивает выпуск и продает продукцию. С учетом того, что документация разрабатывалась исходя из имеющихся условий производства или его необходимой модернизации, коллектив экономит время и средства на освоении нововведения. Складывающуюся прибыль от продажи инновации коллективы делят пропорционально вложенному труду - читай: по научно обоснованным затратам.
Для эффективного осуществления этого алгоритма предприятия желательно акционировать и приватизировать. Только реальная конкуренция и стремление к улучшению качества жизни могут продвинуть инновационный процесс.