Миг, остановленный акварелью

Мария МИХАЙЛОВА, искусствовед

На протяжении многих веков творческие натуры пытаются постичь величие природы, ее красоту и тайны, чтобы запечатлеть их в слове, звуке и цвете. И у каждого творца свой неповторимый путь. Художник Владимир Геравкер пошел акварельной стезей, насыщая свои работы тончайшими нюансами впечатлений и настроений, которые стали для него чем-то вроде противовеса монументальной архитектуре.

Миг, остановленный акварелью

Мария МИХАЙЛОВА, искусствовед

На протяжении многих веков творческие натуры пытаются постичь величие природы, ее красоту и тайны, чтобы запечатлеть их в слове, звуке и цвете. И у каждого творца свой неповторимый путь. Художник Владимир Геравкер пошел акварельной стезей, насыщая свои работы тончайшими нюансами впечатлений и настроений, которые стали для него чем-то вроде противовеса монументальной архитектуре.

Страница 2

Ему на роду было написано стать художником, ведь пейзажистом был отец Владимира. Живопись окружала его с юных лет, и выбор профессии был предрешен.

«Акварельный период» начался во время учебы в архитектурно-строительном техникуме, где работа водными красками была одной из главных дисциплин в программе обучения будущих архитекторов. Какое-то время художник увлекался цветной графикой, но затем остановился на акварели. Эта техника достаточно сложная и «капризная», потому не так много художников всерьез и надолго избирают ее. В свое время в европейских странах, в частности, в Англии, где и зародилась акварель как разновидность графики, работа с ней была занятием аристократов, их, что называется, благородным хобби. Одна из самых важных и привлекательных особенностей акварели заключается в том, что водные краски не позволяют сделать точную копию уже созданной работы. Картины всегда будут разными, как многообразие жизни в ее непрестанном движении. В акварели, как нигде виден почерк чуткой души художника, не боящейся своей индивидуальности. Именно утонченность и своеволие самого материала - акварели - делают ее постоянной спутницей творческой, душевной и духовной жизни художника, не боящегося своего истинного Я.

Потом была армия, где Владимир умудрялся рисовать тайком: убегал до побудки «на волю». А после - Белорусский театрально-художественный институт по специальности «Дизайнер мебели». Выбор этой профессии был продиктован жесткими реалиями времени и даже в какой-то мере стал вынужденным но, как оказалось впоследствии, более чем удачным.

В институте обязательным предметом опять-таки была акварель, которая стала уже любимым занятием, а профессия проектировщика мебели выявила Владимира Геравкера как талантливого, изобретательного и творческого дизайнера. Он выиграл несколько республиканских и всесоюзных конкурсов, получил награды в сфере дизайна, в том числе золотые и серебряные медали ВДНХ СССР. Сегодня Владимир Борисович - член Белорусского союза дизайнеров и Белорусской академии архитектуры.

В своей профессии В.Геравкер обрел творческое удовлетворение и самоутверждение в обществе. А вдохновение давали ему природа и живопись. Как и отец он использовал каждую возможность выехать с этюдником на природу: писал и воды Немана, и застроенные теперь живописные окраины Минска, и белорусские села, и берега Волги, и храмы старых городов России. И если у разных художников природа может быть представлена как философское понятие или даже как божественное начало, то у Владимира Геравкера она прежде всего художественный образ - бесконечный и необъятный по своим сюжетам. Художник пишет только пейзажи, портреты - никогда. Возможно потому, что человеческая сущность для него не так возвышенна, поэтична, загадочна и непознаваема, как матушка-природа.

Он является одним из немногих художников, которые до сих пор поддерживают традицию написания на пленэре. Благодаря этой особенности картины художника, которые он сам скромно называет «этюдами», буквально «дышат» жизнью. Тихая водная гладь, тень леса на опушке, таяние снега, мелькнувший на секунду луч солнца… Это так важно для подлинного, исконно живого искусства - передать на холсте ни с чем не сравнимый единственный момент, в котором есть и настроение природы, и состояние души, и полет мысли.

В произведениях Владимира Геравкера есть реальность, которая заключается, может быть, не в дословности изображения, а в правдивости этого самого момента. Именно поэтому он сам определяет свой стиль как реализм. И даже если искусствоведы могут характеризовать манеру письма художника по-разному - от романтизма до постимпрессионизма - это лишь термины. В философском и мировоззренческом плане его картины прекрасны, а иногда и суровы реальностью окружающего мира, который воспринят и передан языком линий и красок, цвета и света.
Колорит большинства этюдов В. Геравкера имеет психологический аспект, выражает внутреннее состояние самого художника. Для его зимних пейзажей характерна сдержанная гамма сиреневых, фиолетовых, пурпурных тонов - в них мало экспрессии, больше задумчивости. Такой и должна быть, по мнению художника, зима - холодной и величественной. Кстати, и лето в его работах также неоднозначно, оно меняется в своих оттенках: от насыщенного и жизнеутверждающего зеленого до прозрачных - серых и белых тонов, где видна тонкая грань перемены в природе.

В работах Владимира Геравкера нет ни остросюжетности, ни повествовательности событий, лишь тонкая лирика. Глядя на его картины, невольно вспоминаешь стихи о природе поэтов-классиков - А.Пушкина, Ф.Тютчева, А.Фета, С.Есенина. А это лишний раз подтверждает, что поэзия может гармонично существовать в линиях и красках, так же, как и музыка в оттенках и композициях.
Искусство - как самовыражение, искусство - как парение души, как торжество духовной сущности. У Владимира Геравкера оно именно такое - не рассчитанное на популяризацию или пропаганду, на рукоплескание зрителей или признание художественных кругов. Оно свое, личное, глубинное, потому и такое неповторимое в тонкости и кажущейся простоте.

Владимир Борисович Геравкер не любит говорить о себе как о высоком мастере искусства, ведь по основной своей профессии он художник-конструктор. Но если бы в какой-то момент для него как талантливого человека живопись перестала быть увлечением, а превратилось в ремесло, работу, то, возможно, потерялась бы та высокая степень искренности и свободы.