Юрий ТИШКОВ, заместитель генерального директора по развитию ООО «ФЕЛИКС»

 

В этой статье речь идет об информации и знаниях, как производственном ресурсе, грамотное использование которого повышает конкурентоспособность организации на мировом рынке и ее ценность в глазах потребителя, голосующего за предприятие своим кошельком. Одним из первых на этот ресурс обратил внимание американский социолог Э. Тоффлер, сформировавший концепцию постиндустриального общества в своих книгах «Шок будущего» (1970), «Третья волна» (1980) и «Метаморфозы власти» (1990), которые произвели огромное впечатление на ученых, политиков и общественность самых разных стран. Одни идеи Э. Тоффлера критиковали, другие их поддерживали. Любопытно, что в Китае «Третью волну» сначала запретили, но потом издавали массовыми тиражами, обсуждали на конференциях и использовали как пособие при проведении экономических реформ.

Если в предыдущие эпохи главным ресурсом у власти была сила денег, сырья и оружия, то в последние десятилетия XX - начале XXI в. складывается новый ресурс власти - знание, или «информационный и символический капитал»[1]. Знания человека превращаются в его главную производительную силу. А среди разных типов знаний начинает доминировать знание об управлении, системах, инфраструктурах. В этой связи изменяется и тип конфликтов. Современность характеризуют как эпоху информационных войн, войн за знания и за мозги, где главным оружием становятся информационные сети и управление ими.

Знание как властный ресурс и как форма собственности обладает одной чрезвычайно важной специфической особенностью: оно неосязаемо, сверхсимволично. В противоположность земле или машинам, которые могут использоваться лишь одним человеком или фирмой в один фиксированный момент времени, знание доступно многим пользователям одновременно и может порождать новое знание. Капитал переходит из материальной, осязаемой формы в бумажную и, наконец, в электронные импульсы, символизирующие бумагу. При этом капитал теряет остатки своей «материальности», становясь «суперсимволическим».

«Существует три основных способа, которыми страна может увеличить свое национальное богатство: 1) постоянное накопление капитала, 2) военные захваты и территориальные приращения, 3) использование новой технологии, переводящей «нересурсы» в ресурсы. В силу высокого уровня развития технологии в постиндустриальной экономике перевод нересурсов в ресурсы стал основным принципом создания нового богатства.

В то время как сделки по поводу материальных вещей ведут к конкуренции, информационный обмен ведет к сотрудничеству. Информация, таким образом, - это ресурс, которым можно без сожаления делиться. Другая специфическая черта потребления информации заключается в том, что в отличие от потребления материалов или энергии, ведущего к увеличению энтропии во Вселенной, использование информации приводит к противоположному эффекту - оно увеличивает знания человека, повышает организованность в окружающей среде и уменьшает энтропию»[2].

Управление бизнесом в наши дни включает в себя изучение общественного сознания. Бизнес не приступит к делам, пока не изучит язык, культуру, сознание людей, которые будут вовлечены в его сферу. Человечество продвигается к новому типу мышления. Феномен интраразумности подобен разумности, которая заложена в наших собственных автономных нервных системах. Ученые и инженеры бьются над поддержанием чистоты сообщений. Итак, чудеса труда, интеллекта и научного воображения затмевают строительство египетских пирамид, средневековых соборов. Рождается электронная инфраструктура завтрашнего суперсимволического общества.

В 2004-2007 гг. компании Deloitte Touche Tohmatsu совместно с Economist Intelligence Unit провели опрос топ-менеджеров и членов советов директоров нескольких сот мировых компаний. Главный итог исследования заключался в том, что высшее руководство большинства компаний испытывает острую необходимость в нефинансовой информации для успешного развития бизнеса, такой как качество продукции, услуг, вовлеченность и лояльность работников, удовлетворенность потребителя, степень восприятия обществом самого имени компании. При этом:

·        83% уверены, что введение нефинансовых показателей в практику бизнеса - это требование рынка;

·        78% отметили, что только финансовыми показателями адекватно оценить «состояние здоровья» бизнеса невозможно, необходимы нефинансовые показатели;

·        57% компаний удается создавать дополнительную ценность, собирая и используя информацию об удовлетворенности потребителей, перспективах инноваций, качестве управления, взаимоотношениях с партнерами, влиянии на общество и пр.

Вот что говорит об этом известный консультант в области менеджмента Том Питерс, автор бестселлера «In Search of Exellence» («В поисках совершенства»):

«Прибыль - это прекрасно. Наличие прибыли означает, что клиент ценит то, что мы делаем… точные цифры предоставляют Вам всю необходимую информацию о том, как распоряжаться материальными активами, такими как заводы, машины и здания. Но… именно сотрудники, клиенты и отношения определяют то, какие задачи действительно выполняются и насколько хорошо»[3].

Таким образом, рыночная стоимость коммерческой организации складывается не только из материальных (так называемых основных) активов, но в не меньшей степени из таких неосязаемых вещей, как квалифицированный и компетентный персонал, используемые технологии, инновации, отношения компании с поставщиками и потребителями, наконец, корпоративной культуры, имиджа и имени (бренда, торговой марки).

И действительно, мало у кого вызывает сомнение то, что за названиями Toyota, Nokia, Coca-Cola, Microsoft, LG, Panasonic, Electrolux, Gucci и многими другими стоят производители продукции, пользующейся неизменным спросом, а значит, имеющие высокую рыночную стоимость, в том числе и потому, что носят эти известные имена. Подделка под известный бренд является своеобразным индикатором высокой рыночной стоимости компании, и когда на рынке появятся «липовые» костюмы «Коминтерн», аналоги косметики «Belita-Витекс» или одежды «Свiтанак», это будет одним из признаков признания потребителем и известности бренда.

Переход к экономике, основанной на знании, резко усиливает потребность в коммуникации и способствует гибели прежней системы доставки символов. Новая экономика прочно связана не только с формальными знаниями и техническими навыками, она не обходится также без массовой культуры и все расширяющегося рынка образов. В доиндустриальном обществе жизнь была игрой между человеком и природой, в которой люди взаимодействовали с естественной средой - землей, водами, лесами, - работая малыми группами. В индустриальном обществе работа - это игра между человеком и искусственной средой, где люди заслонены машинами, производящими товары. В информационном обществе работа становится прежде всего игрой человека с человеком (между чиновником и посетителем, врачом и пациентом, учителем и учеником). Таким образом, природа устраняется из рамок трудовой и обыденной жизни. Люди учатся жить друг с другом.

Компьютерная революция - глубинный и разносторонний поворот в развитии человечества, который связан с ростом производительных сил, широким использованием техники и науки в производстве. Мир стоит на пороге неслыханного технологического переворота. Сегодня трудно представить себе в полной мере его социальные последствия. Рождается новая цивилизация, где коммуникационная связь создает все условия для полного жизнеобеспечения человека.

Свою преобразующую роль современным средствам коммуникации еще предстоит сыграть. Достаточно заметить, что новые информационные технологии уже успели изменить традиционно господствовавшие понятия о собственности. Информация при переходе от продавца к покупателю не перестает принадлежать продавцу. А это не просто какой-то иной вариант поведения товара на рынке. Это нечто большее.

Сегодня общество, которое стремится сохранить себя как самостоятельное государство, не может не быть тотально компьютеризованным. Американская, западно-европейская экономика и экономика азиатских стран, таких как Сингапур, Япония, Гонконг, наглядно подтверждает эту истину. Империя Билла Гейтса Microsoft выросла на этом до планетарных масштабов. Однако данный процесс развивается по-разному. Несмотря на впечатляющие достижения в электронно-вычислительной технике и телекоммуникациях, японцы все больше отстают в этой конкурентной гонке не только от США, но и от Западной Европы.

Современная экономика предполагает решение таких задач, которые требуют для этого компьютерных расчетов со скоростью 3 трлн. операций в секунду. А США уже поставили перед собой цель: через 10 лет обеспечить быстродействие ЭВМ в 1 000 трлн. операций в секунду. Такова мировая тенденция.

Думающий менеджер не может не учитывать эти тенденции. Недооценка информации как экономического ресурса влечет за собой сначала отставание и снижение конкурентоспособности, потом потерю потребителей, уменьшение стоимости коммерческой организации на рынке и, наконец, потерю бизнеса. Это вопрос выживания организации.

Один из тех, кто предлагает альтернативу - Том Питерс. В своем недавнем интервью на вопрос: «Как поступать российскому менеджеру, если он имеет дело с сотрудниками, считающими, что построение вертикалей и бюрократических структур и есть управление?» Питерс ответил следующее: «Я думаю, что традиционная структура организации сейчас находится под большим давлением из-за возросшей скорости бизнеса. Иерархичные структуры работали хорошо, когда у них было время для реакции. Но если мы говорим о военных действиях против терроризма или о коммерческих войнах, то сейчас совершенно нет времени на 7-8 или даже 10 уровней бюрократической ответственности, как это было раньше. Количество руководителей на одного подчиненного резко уменьшилось, и от людей требуется проявлять инициативу в таких масштабах, о которых даже не могли подумать 10 или 20 лет назад».

Таким образом, в современном мире степень развитости того или иного общества определяется скоростью обмена информацией, циркулирования идей: «Отныне мир будет разделен на быстрых и медленных»[4]. Быть быстрым или медленным, по Э.Тоффлеру, - это не просто метафора. Целые экономические системы принадлежат или к быстрым, или к медленным. С исторической точки зрения, власть перешла от медленных к быстрым - говорим ли мы о видах живых существ в природе, человеческих сообществах, коммерческих организациях или странах. «Быстрая» экономика завтрашнего дня является условием присутствия на мировом рынке. Не иметь информации - значит быть исключенным из будущего. Чем ценнее становится время и информация, тем больше обесцениваются традиционные факторы производства. Это означает, что медленные экономики должны будут ускорить свои нервные реакции или потерять контракты и инвестиции и окончательно выбыть из соревнования. Именно такая судьба ожидает субъектов хозяйствования, не понявших значимость этого ресурса.



[1] Бурдье П. Социология политики. - М., 1993.

[2] Т. Стоуньер. Информационное богатство: профиль постиндустриальной экономики / Новая технократическая волна на Западе. Под. ред. П. С. Гуревича. - М.: Прогресс, 1986.

[3] Исповедь Тома Питерса / Искусство управления. - 2002. - №1.

[4] Э.Тоффлер Метаморфозы власти / США - экономика, политика, идеология. 1982. - №7-11.