Павел БУБНОВ, кандидат богословия, заместитель проректора по воспитательной работе Минских Духовных Академии и Семинарии

 

Все 70 лет своего существования советская власть, осуществляя борьбу с религией, ведя антирелигиозную пропаганду, заявляла, что в новом советском обществе религия отомрет сама собой благодаря просвещению и распространению передовых знаний о мире и человеке. Однако с самого начала и до ее последних дней советская власть была вынуждена оказывать различные формы внешнего давления и преследования по отношению к религиозным организациям, стремясь к их полному уничтожению. Такая разрушительная деятельность свидетельствовала о полном бессилии антирелигиозной пропаганды и подтверждала слова иудейского законоучителя Гамалииила, сказанные им синедриону об апостолах Христовых: «Отстаньте от людей сих и оставьте их; ибо если это предприятие и это дело от человеков, то оно разрушится, а если от Бога, то вы не можете разрушить его; берегитесь, чтобы вам не оказаться и богопротивниками» (Деян. 5,38-39). Русская Православная Церковь была в Советском Союзе самым крупным религиозным объединением и остается таковым на всем постсоветском пространстве. Более того, сегодня Русская Православная Церковь - вторая по количеству верующих христианская конфессия в мире, уступающая по этому показателю лишь Римо-Католической Церкви. В 2006 г. Русская Православная Церковь окормляла около 160 млн. верующих, для которых действовало 26 тыс. храмов.

Экономическое и административное давление на Церковь, а не антирелигиозная пропаганда было доминантой советской религиозной политики. Опубликованный 23 ноября 1918 г. Декрет Совета Народных Комиссаров об отделении Церкви от государства и школы от Церкви уже содержал в себе положения, лишавшие Церковь части движимого и недвижимого имущества.

Согласно Декрету все церковные здания, не использующиеся для богослужения, подлежали национализации. Так, в Минске были конфискованы здания архиерейского дома, Минской Духовной Семинарии, двух мужских и одного женского духовных училищ, здание Церковно-археологического музея и другое недвижимое имущество. Храмы также перешли в собственность новой власти и лишь передавались в пользование церковным общинам.

Православное духовенство с первых лет советской власти привлекалось к трудовой повинности, и если ее выполнение совпадало с совершением богослужения, то богослужение нужно было перенести. Священнослужители подвергались всевозможным ущемлениям семейно-бытового характера. Дети духовенства не могли получить образование выше начального, а за обучение должны были платить непомерно высокий налог. Священнослужители, как «нетрудовой элемент», наделялись жилплощадью в последнюю очередь, их и жилищные условия были чрезвычайно плохи. Глава Православной Церкви в Белоруссии - митрополит Мелхиседек (Паевский) проживал в комнате площадью три квадратные сажени.

Грубые перегибы допускались в налогообложении. Духовенство облагалось по завышенным процентным ставкам, по огромным фиксированным ставкам, при этом абсолютно не учитывалось, сумеет ли налогоплательщик оплатить налог. Так, например, на одного священника из Червеньского района был начислен налог в 1972 руб., при этом его максимальный месячный доход составлял 60 руб. Особенно массовый характер налоговое переобложение приобрело в Витебской области, где около 30 священников были осуждены к лишению свободы за неуплату налогов. У сельского духовенства, зачастую не имевшего ни одной квадратной сажени земли, продразверстка требовала сдачи немыслимо больших объемов хлеба и другой сельхозпродукции.

Ни один храм в Советской Белоруссии не миновала тяжелая судьба быть ограбленным. Изъятые драгоценности, несмотря на показные отчеты в советской печати об использовании изъятых ценностей для помощи голодающим, реально шли в партийный фонд. Несмотря на инструкции, которые разрешали изымать предметы, не связанные с религиозными ценностями, фактически началось ничем не прикрытое ограбление православных храмов. За сопротивление при изъятии ценностей в 1922 г. в БССР был расстрелян 201 представитель православного духовенства, еще большее число было осуждено на различные сроки заключения.

К концу 1922 г. на территории Советского Союза из православных храмов было изъято 34 000 пудов золота, 24 000 пудов серебра, 35670 бриллиантов и более 14 пудов жемчуга.

В 1929 г. было принято постановление ВЦИК и СНК о религиозных организациях. Этот документ, имевший статус закона, действовал с небольшими изменениями, принятыми в 1975 г. вплоть до 1990 г., когда был принят новый Закон о свободе совести. Постановление содержало значительное количество пунктов, узаконивавших экономическое преследование Церкви.

В результате советской репрессивной политики к середине 1939 г. на территории СССР осталось около 300 действующих храмов. Десятки тысяч священнослужителей и монашествующих были репрессированы.

Великая Отечественная война принесла для Церкви новые условия существования. Ей было разрешено совершать патриотическое служение, оказывать материальную помощь армии. 4 сентября 1943 г. прошла встреча И. Сталина с митрополитами Сергием (Страгородским), Алексием (Симанским) и Николаем (Ярушевичем), после которой были проведены выборы патриарха, началось открытие епархий, храмов, монастырей и духовных школ. К 1946 г. на территории СССР действовало около 14 000 православных храмов, десятки монастырей, 8 духовных семинарий и 2 духовные академии. Был создан Отдел внешних церковных связей Московского Патриархата, на деятельность которого выделялись значительные валютные средства из государственного бюджета. Созданный в 1943 г. Совет по делам Русской Православной Церкви и аппарат его уполномоченных на местах во многом содействовали возрождению Церкви. Как показал опыт военных лет, объем добровольной помощи Церкви государству оказался гораздо более значительным, чем объем насильно отобранных в 1922 г. у Церкви ценностей. Для хорошей цели всегда найдутся хорошие средства.

После смерти И. Сталина началась внутрипартийная борьба за власть, в которой было использовано имевшееся у некоторых членов партии недовольство примирением с Церковью. Новые партийные лидеры объявили о начале новых гонений на Церковь, о необходимости ее полного уничтожения. И вновь ни антирелигиозная пропаганда, ни клевета и очернение Церкви и ее служителей не принесли желаемого результата. Тогда в ход были пущены старое испробованное средство - административное и экономическое давление.

Главный удар был направлен на приходы. В результате хрущевских гонений к 1964 г. на территории СССР осталось немногим более 8000 храмов, т.е. их количество сократилось почти вдвое. В Белоруссии из 1250 храмов, которые существовали в 1945 г., к концу 1964 г. осталось немногим более 400, т.е. их число сократилось втрое. Продолжалось и экономическое давление.

Наибольшему давлению подвергались священники, пользовавшиеся популярностью у верующего народа. Районные финансовые отделы предъявляли им требования о выплате налога, в 500, 1000 раз превышавшего реальные возможности священника и прихода. Работники райфо сами называли сумму доходов священника, а затем обязывали его выплатить налог в размере от 50 до 80% дохода.

Для придания законности гонениям на Церковь экономические и административные санкции применяли и к епархиальным епископам, противившимся закрытию храмов. В 1961 г. судили архиепископа Иркутского Вениамина (Новицкого), противодействовавшего закрытию церквей в своей епархии, но обвиненного на суде в покупке «по дешевке краденого вазелинового масла». Этот и другие процессы были организованы для того, чтобы скомпрометировать Церковь в глазах общественности. Архиепископ Черниговский Андрей (Сухенко) за мужественное сопротивление закрытию храмов был приговорен к 8 годам лишения свободы по ложному обвинению в экономических злоупотреблениях.

В 1960 г. по сфабрикованному делу был осужден архиепископ Казанский Иов (Кресович), сопротивлявшийся закрытию церквей в своей епархии. Владыку обвинили в неуплате налогов и сокрытии доходов и осудили на 3 года заключения.

С прекращением новой волны гонений на Церковь в 1964 г. остановилось закрытие храмов, но все формы экономического прессинга сохранились вплоть до конца 80-х гг. Частично ослаб контроль за выполнением действующего законодательства, впрочем, в случаях, когда необходимо было оказать воздействие на конкретного священнослужителя или верующего, это делалось в полном соответствии с законом.

Характеризуя в целом практику экономического и административного преследования Церкви, можно сказать, что она, с одной стороны, осуществлялась на основании законодательства, с другой - в нарушение действующего законодательства.

Существенной задачей современной церковно-исторической науки можно считать определение масштаба материального урона, нанесенного Русской Православной Церкви в результате советских гонений.